Как Русская православная церковь стала орудием политической войны
Нечестивый союз:
Как Русская православная церковь освящает неофаллократическое авторитарное государство..
14.04.2026. Перевод на украинский и русский языки выполнен Елизаветой Соколовской 01.04.2026 Подробная статья Леона (Ник. Черопулоса)
Статья посвящена моим любимым дочерям - Анти и Александре
Аннотация
Является ли современная Россия лишь переименованным Советским Союзом, или же она представляет собой принципиально новую модель авторитаризма? Этот вопрос продолжает возникать в западном политическом дискурсе и нередко формулируется с такой степенью аналитической неточности, которая скорее затушевывает суть, чем проясняет ее. Более пристальное рассмотрение показывает, что путинская Россия - это не продолжение советского коммунизма, а его трансформация, сочетающая инфраструктуру принуждения советского государства со стратегически мобилизованной религиозной доктриной.
Сформировалась гибридная система: централизованное силовое государство, укрепленное не идеологическим атеизмом, как в советский период, а теологическим нарративом, согласованным с государством. Русская православная церковь, далекая от роли независимого духовного института, выступает инструментом легитимации политической власти. В этой конфигурации религиозная символика, исторический ревизионизм и моральная риторика используются для консолидации власти, формирования национальной идентичности и нейтрализации инакомыслия. В результате возникает форма правления, одновременно авторитарная и сакрализованная, - модель, по-новому определяющая соотношение между государством, идеологией и легитимностью в XXI веке.
The article “Putin’s Russia” advances a comparative analysis of the Soviet Union and Putin’s Russia, arguing that the latter represents not a regression but an evolution: from secular authoritarianism to a politically instrumentalized theocratic framework. It examines how institutional continuity, particularly within the security apparatus, has been combined with ideological reinvention, producing a system that is both historically rooted and strategically adaptive.
Центральный вопрос
Как постсоветское государство превратилось в авторитарную систему с теологической легитимацией?
Методологическое примечание
В анализе путинской России используется сравнительно-исторический подход для изучения структурной преемственности и идеологических трансформаций между Советским Союзом и современной Россией. Основное внимание уделяется трем ключевым измерениям: (i) эволюции государственной власти и институтов принуждения; (ii) функциональной роли Русской православной церкви в политической системе; и (iii) формированию идеологических нарративов, используемых для легитимации власти внутри страны и проецирования влияния на международной арене. Сочетая политический анализ с элементами политической теологии, статья стремится выйти за пределы поверхностных сравнений и выявить механизмы, лежащие в основе этой системной трансформации.
Структура анализа
Аргументация разворачивается в двенадцати тематических разделах и разделе со ссылками:
Чтобы понять нынешнюю конфигурацию власти в России и Беларуси, необходимо начать не с нынешнего руководства, а с институционального и идеологического наследия, из которого эта конфигурация возникла.
I. Советский Союз: жестокий атеизм во имя коллективизма
Советский Союз был, прежде всего, идеологическим проектом. Он был атеистическим, догматическим и, в своей извращенной форме, эгалитарным. Женщины работали на заводах и командовали воинскими подразделениями. Государственная пропагандистская машина не признавала никакой божественной власти выше Коммунистической партии. Религия подавлялась, церковное имущество конфисковывалось, духовенство заключалось в тюрьму, расстреливалось или отправлялось в трудовые лагеря. Большевистская революция явно разрушила симбиоз между царем и Русской православной церковью, который веками определял российскую политическую культуру.
Советское государство убивало людей в промышленных масштабах. Оно искусственно вызывало голод, управляло системой ГУЛАГа, экспортировало революцию под дулом пистолета и удерживало контроль с помощью аппарата госбезопасности - КГБ, который пронизывал все слои общества. Но оно не облачало своих палачей в рясы и не объявляло их святыми. Его насилие было, по крайней мере, откровенно идеологическим. Советская система утверждала, что служит Истории, пролетариату и будущему. Она не утверждала, что служит Богу.
Гендерный порядок советского государства также был, как ни парадоксально, в формальном отношении более прогрессивным, чем то, что сегодня продвигает путинская Россия. Советские женщины были юридически равны мужчинам. Государство нуждалось в их труде и идеологически требовало их участия. Патриархальная семейная структура, хотя на практике так и не была полностью демонтирована, не возводилась в ранг политического принципа. Она не освящалась с кафедры. Не существовало патриарха Московского, который выступал бы с теологическими оправданиями женского подчинения мужьям, потому что не существовало и патриарха Московского, обладавшего сколько-нибудь значимым политическим весом.
Советская система была жестокой, как и всякое тоталитарное государство. Но эта жестокость носила бюрократический, идеологический и светский характер. Она облачала своих палачей в форму, а не в церковные облачения.
II. Путинская Россия: КГБ-государство, облаченное в иконы
Владимир Путин - продукт КГБ. Он был обучен им, сформирован им и продолжает управлять страной, опираясь на институциональную культуру, созданную этим КГБ. Это не метафора и не оскорбление, это документально подтвержденный биографический факт. КГБ не просто исчез после распада Советского Союза; он провел ребрендинг, реорганизовался и в конечном итоге вернул себе контроль над российским государством через фигуру своего бывшего офицера.
Что отличает путинскую Россию от советской системы, так это не только капитализм - хищнический, олигархический капитализм, не имеющий ничего общего с рыночной конкуренцией и целиком подчиненный криминализированному накоплению капитала, - но и ее идеологическая архитектура. Там, где у Советов были Маркс, Ленин и диалектика истории, у Путина - иконы, ладан и патриарх Кирилл. Там, где советские лидеры подавляли Церковь для поддержания идеологической монополии, Путин оперся на нее для достижения того же результата иными средствами.
Русская православная церковь в ее нынешнем виде, во главе с патриархом Кириллом (светское имя - Владимир Михайлович Гундяев), функционирует как идеологический отдел Кремля. Это не преувеличение. Кирилл публично заявлял, что российские солдаты, погибшие в Украине, искупают свои грехи жертвой на поле боя. Он благословил вторжение в соседнюю страну. Он представил войну в Украине как метафизическую борьбу против западной моральной деградации, в частности, ссылаясь на права ЛГБТК+ как на оправдание военного насилия. Если отбросить богословскую оболочку, то перед нами средневековая политическая теология насилия, используемая в интересах авторитарного государства XXI века.
Леон (Ник. Черопулос), автор материалов на ActionAgainstChildAbduction.org, с необычайной откровенностью проанализировал эту динамику: Русская православная церковь не просто терпит Кремль - она структурно с ним связана. Богатство Церкви, ее институциональная власть и международное присутствие зависят от ее отношений с российским государством. Взамен она обеспечивает моральную легитимность, которую Кремль не может получить демократическим путем, поскольку такие механизмы были системно уничтожены.
III. Gulfstream патриарха: сакральное лицемерие на высоте
Моральный авторитет Русской православной церкви эффектно рушится под пристальным вниманием. Журналистские расследования «Проекта» и «Медузы», независимых русскоязычных СМИ, которые Кремль объявил «нежелательными организациями» именно за публикацию правды, задокументировали портрет патриарха Кирилла, который максимально далек от аскетического благочестия, которое он публично исповедует.
Согласно этим расследованиям, патриарх Кирилл на протяжении более чем пяти десятилетий поддерживал тайные отношения с женщиной по имени Лидия Леонова (урожденная Холодова). На ее имя через компанию «Владолид» - очевидное соединение имен «Владимир» и «Лидия» - оформлены многочисленные предметы роскоши, элитные квартиры в Санкт-Петербурге и Москве, загородные поместья, а также автомобили BMW и Lexus. По данным расследований, патриарх пользуется бизнес-джетом Gulfstream G450 стоимостью около 43 миллионов долларов. Широко известна фотография, на которой он запечатлен с часами Breguet стоимостью около 30 тысяч долларов; это побудило пресс-службу РПЦ попытаться удалить часы со снимка в Photoshop, однако их отражение на полированной поверхности стола осталось.
Как пишет Леон (Ник. Черопулос) в своей статье «Ценности и мораль – русский миф!», опубликованной в январе 2026 года на ActionAgainstChildAbduction.org, моральный авторитет РПЦ не просто страдает от репутационного ущерба, вызванного этими разоблачениями, - он основан на структурном обмане. Институт, требующий сексуального воздержания, материального самоотречения и подчинения патриархальным семейным устоям, в то время как его лидер, как утверждается, имеет тайную любовницу и многомиллионную империю активов, утратил всякое право претендовать на моральную легитимность.
Это не незначительное противоречие. Это определяющая характеристика системы. В путинской России, как и во всех авторитарных государствах, моральные правила существуют для управляемых, а не для правителей. Народу предписывается воплощать «традиционные ценности»: состоять в стабильных гетеросексуальных браках, иметь большие семьи, подчиняться мужской власти и почитать Церковь и государство. Между тем элита живет в условиях, которые Черопулос называет «освобождением от добродетели». Тот самый патриарх, который заявлял, что российские солдаты в Украине сражаются за сохранение «души человечества» от западной деградации, согласно расследованиям, вел образ жизни, нарушающий почти все канонические нормы, которые он публично отстаивает.
Вполне уместно спросить: что бы на это сказал Ленин? Он бы сразу это понял. Он называл религию опиумом для народа. Как отмечает Черопулос, в путинской России эта формула Карла Маркса превратилась из метафоры в инструкцию к применению.
IV. Фаллократическое государство: маскулинность как политическая теология
Назвать путинскую Россию фаллократической - это не риторический излишек. Это аналитическое описание системы, где мужское доминирование не просто терпится, но институционализируется, освящается и обеспечивается посредством закона, религии и государственного насилия.
Декриминализация в 2022 году, а затем и повторная декриминализация, после общественного протеста, домашнего насилия в отношении супругов и детей, не была случайностью в российском законодательстве. Это было выражение определенной политической философии. РПЦ открыто лоббировала это решение, утверждая, что криминализация мужчины, избивающего свою жену, противоречит данной Богом власти мужа над семьей. Это не средневековая Европа. Это XXI век. Это страна «Большой двадцатки» (G20), обладающая постоянным местом в Совете Безопасности ООН.
Концепция «традиционных ценностей», которую Путин и Кирилл экспортируют на международный рынок, в том числе через зарубежные приходы Русской православной церкви в таких городах, как Стокгольм и Берлин, - это не культурное предпочтение. Это политическое оружие. Как подробно описывает Черопулос на сайте ActionAgainstChildAbduction.org, международная сеть Русской православной церкви функционирует как инструмент российской мягкой силы, продвигая мировоззрение, в котором женская автономия, права ЛГБТК+, либеральная демократия и западные институциональные рамки рассматриваются как экзистенциальные угрозы цивилизации. Зарубежные приходы Церкви становятся центрами вербовки сторонников этой идеологии, через которые она проникает в диаспорные сообщества Скандинавии, Балкан и Западной Европы.
Личный опыт, задокументированный Черопулосом на его платформе, с ужасающей конкретностью иллюстрирует реальные последствия этой идеологии. Его две дочери, Анти и Александра, были похищены в Швеции и вывезены в Беларусь в апреле 2017 года их белорусской матерью, предположительно при содействии и поощрении лиц, связанных с Русской православной церковью в Стокгольме. Дети были спрятаны на 31 день, и, как указывают собранные Черопулосом свидетельства, их укрывали в Свято-Елисаветинском монастыре в Минске, руководил которым протоиерей Андрей Лемешонок. С тех пор, как их привезли в Беларусь, они посещают монастырскую школу «Ихвис».
Несмотря на то, что Черопулос имеет исключительную опеку, несмотря на то, что Беларусь подписала Гаагскую конвенцию о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей, и, несмотря на многолетние судебные разбирательства, белорусская правовая система, подчиненная политической воле Александра Лукашенко и, через него, Москве, отказывается выполнять свои международно-правовые обязательства. Дети остаются в Беларуси. Их отец остается в Стокгольме. Церковь же остается вне подозрений в глазах белорусского и российского государств.
Вот как выглядит фаллократический авторитаризм на практике. Это не абстрактная политическая теория. Это дети, разлученные со своим отцом. Это правовая система, превращенная в оружие против родителя, который пытался ее использовать. Это монастырь, который поощряет похищения и укрывает похитителя, представляя себя при этом домом Божьим.
V. Дети как государственный ресурс: от советского коллективизма к православной индоктринации
Советский Союз рассматривал детей как ресурс коллективизма. Государство вкладывало реальные и масштабные средства в образование, уход за детьми и подготовку советских граждан. Это была инструментализация, а не освобождение, но все же инструментализация, направленная на определенное общественное благо: грамотность, техническую подготовку и идеологическое формирование в рамках коммунистического проекта.
Путинская Россия, особенно с 2022 года, демонстрирует гораздо более мрачное представление о детях как о государственной собственности. Массовая депортация украинских детей с оккупированных территорий, задокументированная международными следователями и частично ставшая основанием для выдачи Международным уголовным судом ордера на арест Владимира Путина в марте 2023 года, представляет собой использование детства в качестве оружия в масштабах, невиданных в Европе со времен Второй мировой войны. Детей забирают из домов, перемещают в Беларусь, передают в российские семьи, заново регистрируют как российских граждан и подвергают идеологическому перевоспитанию. Это не сопутствующие потери войны. Это целенаправленная политика.
Русская православная церковь активно предоставляла богословское обоснование этой политики. Мария Львова-Белова, уполномоченная при Президенте РФ по правам ребенка, в отношении которой Международный уголовный суд выдал ордер на арест, открыто представила эту программу как акт христианского милосердия, трактуя насильственное перемещение украинских детей как нравственное спасение от якобы разлагающего влияния прозападного порядка. Церковь не только не выразила никаких возражений; напротив, православные учреждения в ряде случаев напрямую выступали в качестве принимающей стороны, тем самым встраиваясь в институциональный механизм изъятия детей и содействуя его функционированию.
Анализ Черопулоса на ActionAgainstChildAbduction.org наглядно показывает: участие РПЦ в похищении его дочерей - не единичный случай, а отражение более широкой функции Церкви как института, рассматривающего детей не как самостоятельных носителей прав, а как объекты идеологического формирования, которых следует воспитывать в качестве верных слуг идеологии «Русского мира».
Самый простой способ, как он пишет, вырастить новое поколение сторонников, лояльных Путину и Лукашенко, - это завладеть ими в раннем возрасте, поместить их в монастыри и церковные школы и отрезать от любого конкурирующего влияния, включая влияние их собственных родителей.
VI. КГБ никуда не исчез, он просто сменил воротник
Швейцарские и российские СМИ, занимающиеся журналистскими расследованиями, ранее сообщали, что патриарх Кирилл (Гундяев) в 1970-х годах был агентом советской разведки в Женеве, официально представляя Московский патриархат на Всемирном совете церквей. Если это правда, то это означало бы, что глава Русской православной церкви на более раннем этапе своей жизни был инструментом советской государственной разведки, внедренным в международную религиозную организацию, используя веру как прикрытие для шпионажа. Это также означало бы, что Путина и Кирилла связывает не только идеологическое партнерство, но и общее профессиональное прошлое.
Два бывших сотрудника КГБ: один правит государством, другой - Церковью, и оба действуют сообща, распространяя российское влияние на международной арене. Советский Союз по-настоящему так и не закончился. Он лишь сменил красные звезды на золотые кресты.
В советскую эпоху КГБ следил за Церковью как за потенциальным источником идеологического сопротивления. В эпоху Путина Церковь и аппарат безопасности работают в тандеме. ФСБ, институциональный преемник КГБ, и Русская православная церковь обмениваются информацией, координируют сообщения и совместно подавляют инакомыслие. Когда священник Иоанн Курмояров выступил в поддержку Алексея Навального, его осудили коллеги-священнослужители, государство привлекло к ответственности, и в конечном итоге он был заключен в тюрьму. Церковь не защитила его. Церковь одобрила его преследование.
Такова архитектура системы Владимира Путина: государство, основанное на силовом контроле; кооптированная Церковь; атомизированное гражданское общество; и судебная система, функционирующая главным образом для легитимации заранее предопределенных решений, - все это подкрепляется пропагандистским аппаратом, который представляет репрессии как защиту цивилизации от варварства. Советская модель, по крайней мере, была откровенно авторитарной. Версия Путина прикрывается религиозной символикой, надевая крест, запятнанный кровью.
VII. Белорусская лаборатория: авторитаризм без извинений
Чтобы понять, к чему стремится путинская Россия, взгляните на Беларусь. Беларусь Александра Лукашенко - самое откровенно нереформированное государство советского типа в Европе, но и она нашла в РПЦ полезный богословский инструмент. Свято-Елисаветинский монастырь в Минске, возглавляемый протоиереем Андреем Лемешонком, - показательный пример того, как религиозные институты в этой части мира функционируют как инструменты государственной власти, социального контроля и идеологического воспроизводства.
15 октября 2025 года Владимир Путин в Кремле наградил Андрея Лемешонка медалью Пушкина. Управляемый им монастырь включает в себя школу, медиа-компанию и крупное коммерческое предприятие. Лемешонок также фигурировал в сообщениях СМИ, связанных с отрицанием пандемии COVID-19: в апреле 2020 года появились сообщения о том, что до 100 из 130 проживающих в монастыре монахинь были инфицированы, в то время как Лемешонок публично отрицал болезнь как угрозу. По сообщениям СМИ, он называл соблюдение санитарных мер духовно неприемлемым. Монахини были госпитализированы. В конечном итоге власти Беларуси распорядились временно закрыть монастырь.
Скандал в Свято-Елисаветинском монастыре
И все же Лемешонок не понес никакой реальной ответственности. В Беларуси, как и в России, религиозная и политическая власть настолько тесно переплетены, что учреждения, связанные с Церковью, фактически защищены от правовых последствий, с которыми столкнулась бы любая светская организация, причастная к аналогичным правонарушениям. Белорусские суды на примере дела Черопулоса и множества других дел продемонстрировали, что существуют не для того, чтобы вершить правосудие, а для защиты интересов государства и его союзников.
Белорусская лаборатория учит нас чему-то важному: когда Церковь и государство полностью объединяют свои интересы, обычные граждане, брошенные родители, политические протестующие, независимые журналисты, похищенные дети оказываются совершенно беззащитными. Не остается никакого института, к которому можно было бы обратиться. Закон становится оружием. Правосудие превращается в представление. И Бог, как выясняется, твердо стоит исключительно на стороне правительства.
VIII. Экспорт «традиционных ценностей»: политическое оружие, направленное против Запада
Идеология «традиционных ценностей» Кремля - это не просто внутренняя социальная политика. Это политическое оружие, используемое на международной арене и специально разработанное для раскола западных либеральных демократий путем усиления их внутренних культурных конфликтов. Сеть приходов Русской православной церкви по всей Западной Европе, включая церковь на Мариаторгет в Стокгольме, описанную Черопулосом, служит инфраструктурной основой этого проекта.
После аннексии Крыма Россией в 2014 году приходы Русской православной церкви за рубежом активизировали продвижение российской политической риторики. Это не предположение. Это вывод, к которому пришел Черопулос после многолетнего личного опыта общения с общиной Русской православной церкви в Стокгольме, которую он описывает как ключевое место в планировании похищения его дочерей. Церковь не нейтральна. Она никогда ею не была. Это инструмент российского государства, действующий под дипломатическим и религиозным прикрытием в демократических странах, которые предоставляют ей свободы, которыми эти же страны никогда не пользовались бы на российской территории.
Советский Союз также действовал в Западной Европе через обширные сети влияния, используя коммунистические партии, профсоюзы, мирные движения и культурные организации. Методика не нова. Но КГБ никогда не имел Бога на своей стороне. Теперь Кремль имеет, по крайней мере, официально. Это создает уровень институциональной защиты, которым никогда не пользовались светские советские подставные организации. Коммунистическую партию можно распустить или дискредитировать. Преследование церкви, даже той, которая функционирует как пропагандистский инструмент, влечет за собой политические издержки, которые демократические правительства не хотят нести.
Это не случайность. Это стратегия. Слияние разведывательной культуры КГБ с институциональной неприкосновенностью РПЦ создало актив с чрезвычайной оперативной ценностью. Западные демократии устроены так, чтобы защищать свободу вероисповедания. Кремль превратил эту защиту в оружие против них.
IX. Молчание – это соучастие: бездействие демократических государств
Позиция Черопулоса, прямо изложенная на сайте ActionAgainstChildAbduction.org, состоит в том, что молчание - не нейтралитет, бездействие - не дипломатия, а законность без правосудия - это соучастие. Это не просто личное кредо, порожденное личным горем. Это политическое наблюдение, имеющее большое значение.
По словам Черопулоса, Министерство иностранных дел Швеции последовательно отказывается классифицировать похищение его дочерей как политическое похищение, предпочитая рассматривать его как гражданское дело, частный семейный спор. Такая трактовка не просто неточна. По сути, это политическое решение, направленное на то, чтобы оградить связанную с Беларусью религиозную сеть от пристального внимания и избежать дипломатической конфронтации, которую шведские власти, по-видимому, сочли нецелесообразной.
Советский Союз, по крайней мере, проявил интеллектуальную честность, признав, что является противником западной либеральной демократии. Он не притворялся, что разделяет ценности Запада, подрывая их изнутри. Путинская Россия, напротив, овладела искусством действовать внутри демократических систем, активно работая над их разрушением. Она использует свободу вероисповедания для защиты Церкви. Она использует свободу слова для усиления своей пропаганды. Она использует международно-правовые рамки, такие как Гаагскую конвенцию, как инструменты, когда это ей выгодно, и игнорирует их, когда это ей невыгодно, тогда как западные правительства практикуют то, что Черопулос называет «тихой дипломатией» и что на деле сводится к государственно санкционированному молчанию перед лицом задокументированных злоупотреблений.
Демократические правительства, которые мирятся с этим и продолжают рассматривать РПЦ как легитимный религиозный институт, а не как то, чем она, по все более убедительно свидетельствующим об этом данным, в действительности является, - а именно политическую организацию, связанную с иностранными разведывательными структурами и лишь прикрытую религиозной оболочкой, - проявляют не дипломатическую осмотрительность. В лучшем случае это наивность, в худшем - соучастие.
X. Искусственная зависимость: что церковь делает с молодыми женщинами
Одним из самых коварных и наименее обсуждаемых аспектов социального проекта РПЦ является то, что он делает с девушками. Не то, что он утверждает, будто делает, - а именно воспитывает, защищает и направляет их в соответствии с божественным законом, - а то, к чему он на деле приводит: к формированию женщин, приученных к зависимости, покорности и неспособных действовать как автономные субъекты в собственной жизни.
В богословской системе, продвигаемой Русской православной церковью и навязываемой через контролируемые ею образовательные учреждения, включая монастырские школы, такие как школа «Ихвис» при Свято-Елисаветинском монастыре в Минске, где обучались дочери Черопулоса, девочек учат не критическому мышлению, а покорности. Покорности Богу, священнику, отцу, мужу. Катехизис покорности здесь всеобъемлющ: роль женщины определяется ее служением мужчине, ее ценность измеряется ее верностью семье в том виде, в каком ее понимает Русская православная церковь, а ее интеллектуальная любознательность рассматривается не как дар, который следует развивать, а как потенциальный источник духовной опасности.
В этой системе детей учат тому, что думать, но никогда тому, как думать. Критическое мышление не является педагогической целью; оно представляет собой угрозу. Девочка, которая учится подвергать сомнению авторитет священника, в конечном итоге будет подвергать сомнению авторитет мужа. Девочка, которая учится оценивать доказательства, в конечном итоге будет оценивать утверждения государства. Именно поэтому критически мыслящие люди считаются опасными в институциональной культуре Русской православной церкви в России и Беларуси. Независимое мышление - враг любой авторитарной системы, но особенно несовместимо оно с системой, выводящей свой авторитет из притязания на божественное откровение. Невозможно рациональными доводами опровергнуть слово Божье - и именно в этом, с точки зрения образовательной модели РПЦ, и состоит суть.
Последствия этого систематического интеллектуального и эмоционального подавления не абстрактны. Они статистически значимы и индивидуальны. Молодые женщины, вышедшие из этой среды, воспитанные в убеждении, что их ценность определяется скорее отношениями, чем индивидуальностью, что их предназначение определяется их биологией и служением мужчинам, что независимость - это форма греха, сталкиваются с крайне ограниченными перспективами на будущее в обществах России и Беларуси.
Некоторые вступают в брак в рамках этой системы и воспроизводят ту же модель в следующем поколении. Некоторые оказываются в насильственных отношениях, выход из которых сама Церковь методично блокирует - в силу своей институциональной враждебности к разводу и лоббирования против законодательства о домашнем насилии. Большинство из них, не обладая профессиональными навыками, финансовой независимостью и психологической самостоятельностью, которые дает подлинное образование, в конечном итоге оказываются втянутыми в теневую экономику, наиболее темные формы которой такие государства, как Россия и Беларусь, экспортируют с поразительной эффективностью: секс-туризм, сети торговли людьми или браки с иностранцами, заключенные не по любви, а от отчаяния - в поисках элементарного достоинства и средств к существованию, в которых им систематически отказывали общества, где они выросли.
Феномен женщин из бывших советских республик, выходящих замуж за западных мужчин, чтобы избежать бедности и социальной стагнации, настолько хорошо задокументирован, что стал культурным клише. Гораздо реже признается его структурная причина: образовательная и социальная система, целенаправленно создающая зависимых женщин, а затем не предлагающая им никакого реального пути развития в пределах своих границ. РПЦ не просто оставляет этих женщин без поддержки. Она формирует их уязвимость как структурную особенность, а не как недостаток системы, которую сама поддерживает.
Случаи, когда молодые женщины оказываются вовлеченными в проституцию - на улицах Москвы, в клубах Минска или после переправки в города Западной Европы, - не являются отклонением от социального проекта РПЦ. Это его закономерные результаты. Общество, которое воспитывает девочек экономически и эмоционально зависимыми, лишает их правовой защиты от насилия, блокирует пути самостоятельного профессионального развития и одновременно воспроизводит глубокое имущественное неравенство, неизбежно производит поток отчаявшихся женщин. А спрос, как и на любом рынке, стабильно поддерживается теми же мужчинами, которых Церковь наставляет, благословляет и затем отпускает им грехи.
Это не случайность. Это система. И Русская православная церковь, вместо того чтобы противостоять ей, обеспечивает ей богословскую основу и институциональную инфраструктуру. Молодые девушки, зачисленные сегодня в монастырские школы, такие как «Ихвис» в Минске, готовятся не к жизни по собственному выбору, а к жизни в условиях управляемой зависимости, в которой единственно допустимыми формами самостоятельности являются те, которые служат интересам окружающих их мужчин и институтов.
Дочери Черопулоса зачислены в эту школу. Их отец, имеющий единоличную юридическую опеку, не может с ними связаться. Церковь считает это актом Божьей благодати.
XI. Гордыня из-за невежества: скрытая цена культурной амнезии
Есть особый вид гордыни, свойственный именно тем, кто не знает собственной истории. Это не гордыня, проистекающая из реальных достижений, которая, как бы ни раздражало, все же имеет под собой какую-то почву, а гордыня мифологии: коллективного образа себя, построенного на избирательной памяти, сознательной фальсификации и эмоциональной потребности ощущать себя исключительными. Таково сегодня доминирующее культурно-психологическое состояние российского большинства, и это не случайность. Оно формировалось поколениями и теперь поддерживается с чрезвычайными институциональными усилиями.
Большинство россиян не знает собственной истории ни в каком честном смысле этого слова. Они знают лишь тщательно отредактированную мифологию: славу победы во Второй мировой войне, неизменно именуемой «Великой Отечественной войной», - при том, что союз СССР с нацистской Германией в 1939–1941 годах удобно исключен из этого повествования; трагедию Западного фронта; достоинство русской цивилизации, выступающей оплотом против упадка.
Чего они не знают, или что они знают и предпочитают отвергать, так это остальное: систему ГУЛАГа, в которой погибли миллионы их собственных соотечественников; искусственно созданный голод в Украине; массовые политические убийства сталинской эпохи; систематическое уничтожение нерусских культур в советской империи; проникновение КГБ во все слои советского общества, включая Церковь; и преднамеренную инфантилизацию российского общества посредством семи десятилетий информационного контроля, который правительство Путина без видимого разрыва продолжило и, с помощью современных цифровых инструментов, усилило.
Результатом этого исторического невежества становится такая форма цивилизационной гордыни, которая невосприимчива к доказательствам. Россияне, воспитанные в представлении о своей стране как об уникально нравственной, уникально духовной и уникально осажденной враждебным Западом, сталкиваются с фактами, противоречащими этому нарративу, и отмахиваются от них как от пропаганды - не потому, что изучили эти факты и сочли их несостоятельными, а потому, что система, в которой они были воспитаны, внушила им: любой негативный рассказ о России по определению является актом западной агрессии. Критическое мышление - способность, позволяющая гражданину оценивать противоречивые утверждения, - так и не было развито, потому что ему никогда не позволяли развиться.
Это не генетический и не культурный недостаток русского народа. Россия дала миру ученых, писателей, композиторов, математиков и диссидентов высочайшего уровня - людей, чья интеллектуальная смелость и моральная ясность нередко ставили в тень благополучных западных интеллектуалов. Сахаров, Солженицын, Навальный и многие другие, чьи имена государственный аппарат пытался стереть, заплатили высокую личную цену за отказ принять навязываемую государством ложь. Проблема не в том, что российский народ неспособен к критическому мышлению. Проблема в том, что эта способность систематически подавлялась на протяжении поколений институтами государства, системой образования и Церковью, объединенными общей целью - не дать ей развиться.
РПЦ играет особую и решающую роль в этом подавлении. Вера, требующая безоговорочного подчинения церковной власти, педагогически несовместима с развитием критического мышления. Ребенка, которого с детства приучают принимать интерпретацию реальности, предложенную священником, как саму Божью истину, а скепсис рассматривать как духовный недостаток, готовят к жизни в условиях эпистемической зависимости. Это не случайное следствие религиозного образования по модели РПЦ. Это его центральная дисциплинарная функция. Церковь учит, как всегда учила в этой традиции, что существует только одна истина, что Церковь придерживается ее, и что роль мирян состоит в том, чтобы принимать ее, а не подвергать сомнению. Детей нужно учить тому, что думать. Обучение их тому, как думать, - это акт подрывной деятельности.
Гордыня, возникающая в результате такого формирования, имеет вполне определенный характер. Это не уверенность человека, который проверил себя столкновением с реальностью и вышел из него более сильным. Это хрупкая, агрессивная убежденность человека, которого никогда не заставляли отстаивать свое мировоззрение перед лицом подлинного вызова и который потому воспринимает любой вызов, каким бы законным он ни был, как личное и цивилизационное нападение. Вот почему столь многие россияне, узнав о вторжении в Украину в феврале 2022 года, отреагировали не ужасом, а рефлекторной националистической солидарностью, при том что почти не располагали сколько-нибудь точной информацией о том, что на самом деле происходило. Пропаганде не нужно было убеждать. Ей нужно было лишь подтвердить то, во что они уже были готовы поверить за годы интеллектуальной подготовки.
Историческая правда, которую россиянам не давали узнать во всей полноте, включает - и, пожалуй, наиболее болезненно - историю их отношений с Украиной. Заявление Путина о том, что украинцы и русские - «один народ», зафиксированное в письменном виде и использованное в качестве оправдания вторжения, полностью основано на историческом невежестве. Россиянин, знающий подлинную историю украинской государственности, языка, культуры и идентичности, а также историю советских репрессий, направленных именно против этих аспектов, не смог бы с чистой совестью принять нарратив об «одном народе». Этот нарратив жизнеспособен лишь в обществе, которое не знает той истории, о забвении которой его просят. Поэтому то, что мы наблюдаем сегодня в России, - это не просто авторитаризм. Это долгосрочный результат педагогического проекта, проводившегося на протяжении всей советской эпохи и доведенного до совершенства при Путине, в рамках которого поколения граждан учили не тому, как думать, а тому, что думать, и в котором Церковь была добровольным институциональным партнером государства в поддержании этого состояния. Народ, не знающий собственной истории, не может извлечь из нее уроков.
Общество, не способное к критическому мышлению, не может оценивать утверждения собственного правительства. А правительство, унаследовавшее и аппарат слежки КГБ, и идеологический охват РПЦ, располагает всем необходимым, чтобы это состояние сохранялось неопределенно долго - если только и до тех пор, пока цена этого невежества не станет невозможной для отрицания даже изнутри.
XII. Заключение: ни советская ностальгия, ни православные сказки
Теперь на вопрос, с которого мы начали, - является ли путинская Россия Советским Союзом? - можно ответить точно.
Нет. Она хуже! Советский Союз по крайней мере был откровенен в своем авторитаризме. Он не прикрывал свои преступления божественной санкцией. Он не использовал Церковь для освящения своих войн, легитимации своего патриархального общественного устройства, содействия похищению детей и морального прикрытия институциональной коррупции в таком масштабе, что даже самый закоренелый советский аппаратчик покраснел бы от зависти.
Путинская Россия и Беларусь Лукашенко довели до совершенства нечто более коварное: теократически-авторитарный синтез, в котором религиозная легитимность служит политической власти, мужское доминирование освящается как божественный порядок, дети рассматриваются как государственный ресурс, подлежащий формированию и, когда это политически удобно, перемещению через границы, а демократические институты на Западе эксплуатируются благодаря своей открытости, в то время как российские демократические институты систематически уничтожаются.
Патриарх Кирилл - не духовный лидер. Он - политический функционер, управляющий институтом, который, по словам Черопулоса, с присущей ему прямотой, превратился в «прачечную для олигархического богатства и пропагандистскую фабрику для спонсируемых государством убийств». Его предполагаемая любовница живет в роскошной квартире, зарегистрированной на компанию, носящую их имена. Его солдаты убивают украинских детей, а их Церковь говорит им, что Бог их прощает. Его союзник в Минске был награжден медалью Президента России в Кремле и управляет монастырем, в котором содержатся похищенные дети.
Ничего из этого не является секретом. Все это задокументировано. Вопрос не в том, что такое путинская Россия. Вопрос в том, что демократический мир готов с этим сделать и как долго он будет продолжать называть свое бездействие «дипломатией».
Молчание не следует принимать за нейтралитет, а бездействие - за дипломатию. Законность, оторванная от правосудия, - будь то в белорусском суде, в Министерстве иностранных дел Швеции или в залах Совета Безопасности ООН, - перестает поддерживать порядок и вместо этого становится инструментом соучастия.
Автор: Леон (Ник. Черопулос) Отец Анти и Александры Европа, 01.04.2026
Перевод: Елизавета Соколовская
XIII. Источники и ссылки, независимые медиа
Все приведенные ниже источники относятся к независимым, не связанным с государством СМИ, академическим учреждениям и международно признанным правозащитным организациям.
• Parliamentary Assembly of the Council of Europe (PACE): Resolution recognizing the ROC as an instrument of Kremlin propaganda, April 2024 https://irf.in.ua/p/142
RU 
EN 
UA 
SK 
IT 
EL 
SV